Записки Библиотекаря. Том 3.

В третьем томе «Записок библиотекаря» Владимир Лорченков продолжает исследование русской классической литературы. Не желая ограничивать себя материалами исключительно отечественной прозы, автор включает в область исследований книги европейских писателей. Также в книгу вошли статьи о современной российской культуре и русско-украинских отношениях. В очередном томе «Записок библиотекаря» вас ждут: И. А. Бунин, Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, А. С. Пушкин, Л.-Ф. Селин, П. Г. Панасенко, М. Уэльбек, К. Анго, Н. Уочтел, В. О. Пелевин и другие писатели. От издателя:

Русские, как известно – литературная нация. Сколько перед русскими читателями плясали ядовитые критики и политики всех мастей, рассказывая про депрессивного Достоевского, порнографа Набокова, про Толстого, создавшего толстовцев. Обязательным довеском шли реляции про Россию – рабскую покорность, тюрьму народов, кровавого Николая. Все эти проницательные замечания имели бы право на существование, если бы их делали русские и если бы эти слова были озарены хоть какой-то любовью к предмету обсуждения. Но для критиков, а вернее – политиков от литературы, русская словесность была удобным и подручным материалом. Ведь Гоголь, Тургенев, Толстой, Достоевский каждой своей книгой давали большой материал на себя и на русскую действительность. Можно сказать, что великие классики были системными «шпионами» внутри России. Но русские классики не «шпионили» для чужой разведки, они «шпионили» для вечности. Раскольников был создан не для того, чтобы стать нарицательным русским типом в цирке мирового кинематографа. Загадочная русская душа ощупывалась писателями с любовью, а не с жадным желанием найти слабое место и именно туда ударить. Русская классика была создана не для издевательства и насмешки над русской реальностью, не для того, чтобы отнять у России победу в первой мировой войне. Не Толстой был зеркалом русской революции. Не Куприн проиграл Цусиму. Хотя подлое описание евхаристии в «Воскресении» или растиражированный «Штабс-капитан Рыбников» уже содержали тот яд, которым Россию вскоре и умертвят. Но Толстой и Куприн при всей художественной гениальности были всего лишь людьми. И людьми не самыми умными в политической смысле. Их использовали вслепую. Толстой не говорил себе: «Вот сяду и напишу что-нибудь против России и русского населения». Писатель в России оставался верен природному складу своей души. Это был тип подлинно свободного человека. Но плоды их таланта были замечены и расчётливо использованы антирусской пропагандой.

Можно сказать, что у нас сформировалось две русские литературы. Одна русская литература – это та, которая и была создана писателями, в ней мы читаем истории о героях, которые похожи на нас, мы можем прочитать описание природы и чувства и представить себя на том самом лугу или в том же самом любовном настроении. И есть вторая русская литература – это литература, в которой тот самый луг – это орудие угнетения землепашцев, а влюблённость человека – барская прихоть развратника, использующего свою власть. Любая великая или просто хорошо написанная книга – неизбежно содержит переплетение этих двух литератур. И всё бы ничего, но нас уже два века принуждают особо замечать вторую литературу и хотят втолковать, что русские – прирождённые неудачники и недобрая нация. А может это и так. А вот пусть оно так и будет! Но только мы будем это слушать от своих писателей, напрямую, без критиков и политиков. Русские сами разберутся со своей литературой и своими писателями. И слушать они будут лишь тех, кто говорит о русской литературе с интересом и любовью. Кто хочет понять, а не уличить. Кто хочет пошпионить за реальностью не ради политического словца, а ради самой реальности. Что же это за жизнь, в которой мы живём? Ради чего это всё началось, происходит и не заканчивается? Не может быть, что каждый из нас появился на свет только ради выборов, войны и разделения людей. Что если пространство России – это не только «ресурсное проклятие», но и ресурсный дар? Разве при чтении великих русских книг в человеке не возникает ощущение того, что какое-то внешнее мыслящее пространство  наблюдает за читающим со стороны? Это и есть пространство русской классической литературы, которая так глубоко поняла и подробно описала русского человека и человека вообще, что возвращаться к этому источнику можно будет ещё много столетий. Пока человеку будет интересен другой человек, русская литература обречена оставаться одним из достоверных источников знаний. «Записки библиотекаря», третий том которых Вы держите в руках, написана с позиции любви. Владимир Лорченков продолжает «шпионить» за писателями, которые по природе сами являются «шпионами». Но если в XIX веке писатель создавал произведения без оглядки на то, как эти тексты будут использованы политической пропагандой, то сегодня подобная беспечность, увы, не возможна. Поэтому в своих эссе Владимир Лорченков говорит о литературе прошлого современным языком, жаргонные выражения соседствуют с религиозными текстами, герои современного политического паноптикума говорят словами литературных героев XIX века. Но при всей бурлескности текстов, они написаны проницательным спокойным писателем, который сознательно выбрал подобный тон и способ высказывания. Русская литература не нуждается в защитниках, она сама выпорет любого, кто захочет использовать её в политических целях. Владимир Лорченков вынужден быть неаккуратен, обращаясь со столь неподвластным явлением. С живым и любимым созданием можно общаться только на живом и любящем языке, каким и написаны все эти записки. Эта книга в своих порой резких движениях словно бы пытается скинуть с русской литературы чужую политическую шинель и снова увидеть под шинелью человека с его конечной жизнью и бесконечной душой.

 

П.А. Лукьянов

основатель издательства Ruinaissance